Срок запрашивали выше максимума (который дали в итоге), свиданий нет. Жена Кудина – о суде над бойцом, отправленным в колонию

В Молодечно заканчивается рассмотрение дела Алексея Кудина. Напомним, что известного кикбоксера обвиняют в сопротивлении сотрудникам милиции во время акции протеста годичной давности. С тех пор Кудин успел уехать в Россию из-за преследования беларусскими силовиками, в Москве он был задержан и провел полгода под арестом.

В конце июля Европейский суд по правам человека запретил выдачу Кудина беларусским властям, однако апелляционный суд в Москве оставил решение об экстрадиции в силе. Так спортсмен оказался в Беларуси. 5 августа в Молодечно начался суд над Кудиным, а 10 августа прокурор запросил для боксера приговор – 3,5 года в колонии общего режима.

Приговор Кудину объявили 11 августа в 10:00. Судья отправил бойца в колонию на 2,5 года. Незадолго до того канал «ЧестнОК» связался с женой бойца Татьяной Пархимович, чтобы узнать о том, как многодетная семья спортсмена переживает очередную главу судебной эпопеи.

– Ожидали ли вы, что речь пойдет о сроке в 3,5 года?

– Мы не просто не ожидали этого, такой срок в случае с Алексеем – это нарушение уголовного кодекса, как мне объяснил адвокат. Статью 363, по которой проходит мой муж, ужесточили с 26 мая 2021 года, теперь максимальный срок по ней составляет семь лет. И я так понимаю, что прокурор как раз запросила половину этого срока.

Но всё, что произошло с Алексеем, случилось в 2020 году, 10 августа. На тот момент максимальный срок составлял пять лет. По уголовному кодексу, важно, есть ли хоть какое-то смягчающее обстоятельство – например, человек не был ранее судим, или есть полное примирение сторон, ведь мы же еще в прошлом году оплатили двоим потерпевшим моральный ущерб. В таком случае, так как вся история произошла до ужесточения закона, предусматривается половина пятилетнего срока – 2,5 года. Адвокат озвучила все это в зале суда, спросила, к чему тут 3 года 6 месяцев, когда максимум, что может запрашивать прокурор – это 2,5 года (которые в итоге и присудили -Tribuna.com).

– Смогли как-то пообщаться с мужем за время, прошедшее с момента экстрадиции?

– Нет, мне не дают с ним видеться. Я и писала заявления с просьбами о свидании, и приходила к председателю Молодечненского суда в его приемные часы на личную встречу. Мне было отказано в свидании.

– А коммуникация через письма и адвоката?

– Адвокат у него была, но она разговаривает с ним на свои темы. Письма пока что бессмысленно писать. Алексей вначале был в СИЗО-1, через несколько дней его перевели в изолятор в Жодино, а в прошлый вторник этапировали в Молодечно. Так что, возможно, я напишу ему письмо, а оно просто не дойдет до адресата.

– Как Алексей держится в суде?

– Отлично, как всегда.

– А как вы сами воспринимаете все то, что там происходит?

– Ровно год, как все это произошло, год назад Леша попал в эту передрягу. Я не удивлена тем, что происходит у нас в суде. Готова ко всему. Каждый день жду хорошего, но лучше готовиться к худшему. Хотя бутылка шампанского в холодильнике у меня стоит.

– Брали ли детей в суд?

– Нет, не стоит им это видеть. Когда будет вынесен приговор, я буду с ними разговаривать отдельно. И так рассказывала им о том, что происходит, но всё-таки мы надеялись на то, что Лёшу выпустят. Думали, он будет в Москве, и я смогу привезти туда детей, они увидятся с папой. Но после его экстрадиции я очень сильно занята, дети в основном находятся у бабушек. Мне же нужно все свои силы направить на одно – на то, чтобы присутствовать на заседаниях и работать с адвокатом.

– На следующий день после экстрадиции прорежимные источники распространили видео, где Кудин извинялся перед силовиками и просил не политизировать свою историю. Знаете ли вы, при каких обстоятельствах был записан этот ролик?

– Нет. И я не хотела бы об этом говорить. Неизвестно, что и в каких обстоятельствах было сказано тогда моему мужу.

– Думали о том, что будете делать, если Алексей получит срок?

– Буду ждать, но, конечно, мы используем право на апелляцию. Также буду добиваться свидания, очень хочу его увидеть и пообщаться с ним. Будем и дальше бороться за его свободу.

Фото: архив Татьяны Пархимович