У Алексея Крутикова душа всегда лежала к технике. Первый матч и гол, трофеи и награды, поездки за границу и травмы, школа и вузы, суровые наказания и чистая первая любовь, деньги и алкоголь, дети, супруга, друзья, автомобили... Героем рубрики Goals.by стал форвард киевского «Сокола» Алексей Крутиков. «Ха-ха-ха! Тяжеловато будет вспомнить... Было это где-то году в 1995-м. Выступал тогда за «Юность», играли против «Тивали». Да, это был последний матч в сезоне, ничего не решал, но мы тогда победили. Помню, что в первой же своей игре забил решающий гол. Мне было всего пятнадцать лет, но у «Юности» не было игроков старше двадцати. Сохранил ли первую шайбу? Такой моды еще не было. А вот сотая шайба дома лежит. И еще несколько, которые ребята дарили после моих хет-триков». «Скорее всего, это было на одном из «Евровызовов» году в 2003-м. С кем играли? Сейчас в памяти не всплывет. Приятно было получить вызов в национальную команду. Вообще за сборную всегда играл с удовольствием, на эмоциональном подъеме». «Когда занимался в хоккейной школе «Юность», еще во времена Советского Союза, выигрывали много. И поездили достаточно. Наверное, где-то в России и выиграл со своей командой первый турнир. Кстати, все награды, напоминающие о моих победах, сейчас хранятся у мамы. Это медали, майки, грамоты и фотографии. Когда закончим ремонт в квартире, они займут свое место в отдельном кабинете». «Оно же пока и единственное — с «Керамином» в 2002-м выиграли чемпионат Беларуси. Эмоции были очень сильные. Последнюю игру мы проводили в Могилеве. Оттуда ехали на автобусе веселые, балдели просто — чемпионами же стали! После выигрывал только в Кубке. Но замечу, что любая победа приятна — к ней стремишься и отдаешь ради нее все силы». «Ее помню до сих пор. Мне было семь лет. Проходили занятия на катке «Юности» в парке Горького. Мой возраст тренировался вечером. Сам попросил отца, чтобы он завел меня в школу «Юности». Папа позвонил, узнал точное время и отвел. Коньки первые были ужасные, без верха, как ботинки обычные — первое занятие просто отмучался. Целый день потом на пятках ходил. На следующее утро отец взял меня за руку, отвез в магазин и купил новые коньки. Хотелось ли бросить это дело? Никогда. Даже после той первой тяжелой тренировки. Нравился мне хоккей». «Про коньки я уже рассказал. Сколько стоила форма, не помню. Это же еще советские деньги были. А щитки и налокотники мне отец сам сделал — магазинов с хоккейной экипировкой особо и не было тогда. Продавались только шлемы, коньки и перчатки». «В 2001-м году шайба попала мне в подбородок и сломала челюсть. Месяц тренировок пришлось пропустить. Не сказал бы, что травма очень серьезная — неприятная, скорее. Мои проблемы с коленями гораздо крупнее. В 2005-м в Уфе, получив разрыв крестообразных связок, пропустил почти весь сезон. С переломом челюсти не сравнить». «Это была Польша. До развала СССР мы были там частыми гостями. Но в Польшу ездили больше не играть, а на экскурсии и торговать вещами :). Хоккей в те годы занимал второе место. Из пяти поездок мы только дважды участвовали в турнирах. В остальное время занимались своими «барахольными» делами. Вообще за жизнь свою по белому свету поездил. Был в Канаде, Швейцарии, Чехии, Словакии, Финляндии, Германии, Австрии, Италии. Где бы хотел жить? В Европе, в принципе, все города одинаковые. Во всяком случае, мы так попадали — похожие одно на одно местечки. Остался бы жить, наверное, в любом месте, где бывал». «Прилетели с Димой Мелешко. Поселили нас в интернат рядом с Дворцом. А уже на следующий день была запланирована игра на Кубок президента Башкортостана. Сыграли неплохо, и нам предложили контракты. Подписали, съездили в Минск за вещами и поехали обратно. Страха перед новым городом и командой не было. 25 лет человеку — о какой боязни речь? Уфа — хороший город, чуть-чуть меньше Минска. Для России место вполне обычное — где-то чисто, где-то нет. В центре очень красиво, кстати». «Моя первая зарплата в «Юности» составляла что-то около пятидесяти долларов. И получать деньги нужно было не в самом клубе, а в Министерстве спорта, поскольку мы стояли на ставке как кандидаты в молодежные и юношеские сборные. Приехал в бухгалтерию, расписался, получил деньги, поехал домой. На что хватило первой получки? Как и Сергею Костицыну – на шоколадку :). Цены-то особо не поменялись. А откладывать на что-то не было смысла. Собирать начал потом, когда играл в Новополоцке. Получал тогда где-то долларов сто пятьдесят. Потихоньку накопил и подарил маме стиральную машину». «Учился я в минской средней школе №55, что возле Червенского рынка, недалеко от моего дома. Звали учительницу Надежда Константиновна — четыре класса у нее отучился. Кстати, оценки у меня тогда были отличные — одни «пятерки». После четвертого класса перевели в 23-ю школу. Там для хоккеистов нашего возраста был создан спецкласс. Там-то я учиться стал хуже — постоянно на тренировках пропадал. Хотя «двоек» было мало, в основном «тройки» и «четверки». А после девятого класса ушел в лицей политехнического института. Часто ли встречаюсь с одноклассниками? Не очень. Даже с хоккейным классом редко видимся. Только на льду во время игр ночной лиги иногда пересекаемся». «Получил его в политехническом институте. Учился на машиностроительном факультете, специальность «Обработка металлов». У меня всегда душа лежала к технике. А к машинам тяга с детства. Сам чинил, подвеску поменять мог спокойно и в двигателе покопаться. Поэтому и пошел на машиностроительный факультет. Кроме технического образования закончил еще Академию физвоспитания. Все в жизни может пригодиться». «Я был тогда в четвертом классе. Получил «двойку» и вырвал страницу из дневника. Отец это обнаружил и наказал меня прилично. Не буду говорить как. Скажу одно — сурово :)» «Как и у всех — в первом классе. Модно было влюбляться в одноклассниц :). Ходили потом с ребятами, обсуждали: у одного одна первая любовь, у другого другая. Сейчас имя и фамилию той девочки уже и не вспомню». «Тоже в школе. Где-то в классе 8-9-м попробовал, что это такое. Причем не пиво, а вино. Хорошее вино — домашнее :). Просто отлил из общей бутыли. Не считаю даже, что украл :). Сейчас могу позволить себе после игры бокал пива. Хотя «пенному» больше предпочитаю шампанское или белое вино. Пиво сильно забивает организм». «Первый автомобиль мне подарил отец на совершеннолетие — белую «Таврию». Тогда друзья мне, наверное, завидовали. В своей учебной группе в институте я вообще один был с авто. Поездил на «Таврии» год, а потом уже стал менять машины. Недавно продал свою BMW 7 и приобрел серый Porsche Cayenne». «Улица Маяковского. Там сейчас живет моя мама. Всегда с удовольствием туда прихожу. Очень часто бываю у нее, поэтому ностальгия не мучает. Постоянно вижу ребят со двора, с которыми в детстве в хоккей на «коробке» играли». «Виктория — родилась в 2001-м году. Взрослая уже! :) Занимается эстрадно-спортивными танцами. Успешно, кстати. Совсем недавно ездила на фестиваль в Болгарию — заняла два третьих места и одно первое». Сейчас подрастает вторая — Софье полтора годика. Может, тоже танцами будет заниматься. Пока планировать рановато. Посмотрим, к чему у нее будет душа лежать. Все-таки желание родителей — это одно. Насильственно мы ей что-то навязывать не собираемся. Вдруг девочка чем-то другим захочет заниматься». «Четыре года назад. Познакомились с Катей на дискотеке в «Овертайме». А предложение сделал в этот Новый год. Свадьбу сыграли недавно — девятого июня. Получается, у нас сначала ребенок родился, а потом только поженились». «Наверное, когда в лицее учился. Была такая дискотека популярная – «Восьмерка». В каком возрасте? Лет пятнадцать было, но проблем с проходом не возникло — это была вечерняя дискотека, а не ночная. Заканчивалась где-то в полночь. Но «клубиться» я не очень любил и тусовщиком себя не считал. К танцам особо не тянуло. В клубы ходил с одной целью — с друзьями пообщаться». «Мои одногодки из спорткласса — Егор Цуриков, Вася Рытвинский, Паша и Леша Волчеки. Сейчас у меня есть два-три лучших друга, с которыми я уже много-много лет контактирую. Но они к хоккею никакого отношения не имеют». «Обиды никогда долго не храню. Абсолютно спокойно ко всему отношусь. Даже и не вспомню, на кого я мог обижаться... Да, наверное, и не обижался ни на кого никогда».