Минская квартира, где жил «убийца Кеннеди», давно обрела нового хозяина – его сын учился с Бережковым, а в 2010-х стал скаутом «Динамо», что оказалось преступной схемой

22 ноября 1963 года в Далласе при проезде в лимузине из снайперской винтовки был застрелен президент США Джон Кеннеди. До сих пор его гибель порождает множество конспирологических версий, однако единственным официальным подозреваемым в выстреле был 24-летний бывший морпех Ли Харви Освальд. Его задержали в тот же день, а еще через два дня при этапировании застрелили уже самого Освальда.

Перед своей гибелью Ли Харви почти три года жил в Минске – в СССР он уехал вскоре после увольнения в запас из рядов Военно-морских сил США и хотел вообще-то получить советское гражданство и стать студентом в Москве, но власти решили иначе и отправили американца работать токарем на радиозавод (теперь «Горизонт»). По месту работы занимался с американцем русским языком и курировал приезжего будущий первый руководитель независимой Беларуси Станислав Шушкевич.

Удивительное ретро – Шушкевич еще при СССР встречается с минским «Динамо»: приехал без охраны, всех обаял, сходил в столовую

В столице БССР Освальду предоставили для жизни шикарную по тем временам для проживания одного человека меблированную однокомнатную квартиру на четвертом этаже в престижном доме у площади Победы (нынешний адрес – Коммунистическая, 4). Это здание после войны строили пленные немцы.

После отбытия Освальда обратно в США (в 1962-м ему стало скучно в городе, где «нет ночных клубов, боулинга и других мест отдыха, кроме профсоюзных танцев») квартира на Коммунистической не раз меняла хозяина. С 1997-го квадратные метры принадлежат экс-работнику госТВ Эдуарду Сагындыкову. До этого пенсионер вместе с женой жил в доме неподалеку, а после смерти супруги перебрался в меньшую квартиру.

Мужчина узнал о том, что квартиру арендовал Освальд, уже когда получал ключи от бывшей хозяйки. Женщина боялась, что из-за бэкграунда потенциальный покупатель может отказаться от приобретения жилплощади.

«Сказала, что в кладовке на полочке Освальд хранил свою винтовку, но я думаю, что это ерунда. Кто б ему разрешил? За ним, говорят, следили круглосуточно» – рассказывал Эдуард.

Фамилия Сагындыкова в 2015-м стала известна и в белспорте – но не из-за Эдуарда, а благодаря его сыну Леониду. Он тогда оказался фигурантом уголовного дела топ-менеджеров минского «Динамо» Максима Субботкина и Владимира Бережкова.

В детстве Леонид вместе с Бережковым занимался хоккеем в школе «Юности», парни учились в одном спортивном спецклассе. А в 2015-м оказалось, что безвестный с тех пор Сагындыков числился в «Динамо» на должности скаута. При этом на деле мужчина работал в совсем другом месте менеджером по продажам, а в свободное время ездил с выступлениями по бардовским фестивалям.

По первым показаниям задержанного в должности генменеджера «Динамо» Бережкова, это он предложил Сагындыкову фиктивно устроиться в «Динамо». Генменеджер «зубров» признался в подделке подписей друга детства, назначении тому премий и снятии их с целью решения личного жилищного вопроса. Бережков уверял, что со временем собирался вернуть Сагындыкову накопившийся долг в 30 тысяч долларов.

Весной 2016-го уголовное дело в отношении Бережкова закрыли. Примерно тогда же изменилась и его риторика. Владимир начал утверждать, что «скаутскую» зарплату Сагындыкова отдавал бывшему гендиректору «зубров» Субботкину, из-за госограничений имевшему маленький оклад. Как стал заявлять Бережков, он лично снимал в банкомате деньги с карточки друга и в пакете передавал их Суббботкину. Максим называл рассказы бывшего коллеги ложью и отвергал обвинения по этому поводу. В целом же уголовное дело кончилось тем, что в октябре 2016-го Субботкин получил пять лет колонии усиленного режима с конфискацией имущества.

Леонид Сагындыков

Но вернемся к «квартире Освальда», в которой за 60 лет поменялось далеко не все. Разве что очень вряд ли остались «жучки» – а во времена проживания в квартире американца она была напичкана прослушкой, тем более что по соседству располагались штаб военного округа, телестанция, радиокомитет и еще три режимных объекта. Чекисты даже просверлили небольшое отверстие в стене, чтобы вести визуальное наблюдение за американцем.

Практически в первозданном виде в квартире сохранились ванная и туалет. Капитального ремонта за все эти годы в доме не было.

Изначально квартира была вдвое больше, однако в 1950-х ее поделили на две, поставив нетолстую перегородку, сохранившуюся до сих пор. Также с 1960-х в однокомнатной квартире с двумя балконами сохранились паркет и стены. На потолке осталась лепнина, а в центре – узорчатый круг для люстры. В целом Освальду жилплощадь нравилась, в своих дневниках он называл ее «мечтой русского». 

Из нового в квартире – пластиковые окна, которые заказал Сагындыков. До того они были деревянными. 

Также владелец поменял громоздкую чугунную батарею на эффективную современную и сделал проход из комнаты в кухню, чтобы каждый раз не ходить туда по коридору. 

Каждый день пенсионер выходит на балкон, где сделана фотография Освальда с будущей женой Мариной Прусаковой. Сейчас вид на здание Минобороны заслоняют деревья.

Под балконом квартиры проходят экскурсии о минском этапе жизни американца, а самого Сагындыкова-старшего не раз беспокоили журналисты, которым он не отказывал в съемке внутреннего анутража квартиры. Однако Эдуард таким интересом остается недоволен.

«Экскурсовод останавливается вот здесь под балконом, что-то людям рассказывает, показывая на нас. Это все незаслуженно, Освальд не достоин этого», – делился Сагындыков.