Главный сборной Беларуси в гребле – про бытовуху, «конченых сук», «хохлов», работе на унитаз и «кознях» Котова
Системы нет, но собирается работать до упора.
В начале весны спортивную карьеру завершила 38-летняя байдарочница Марина Литвинчук – трехкратная призерка Олимпийских игр и одна из сильнейших байдарочниц в истории Беларуси. Поговорили с 73-летним главным тренером сборной по гребле на байдарках и каноэ Владимиром Шантаровичем о потере лидера и узнали, как к этому может быть причастен исчезнувший политический активист Анатолий Котов. А еще о том, как война в Украине повлияла на отношение к беларусским спортсменам на турнирах (раньше были царями, а сейчас...).
– Владимир Владимирович, беларусские гребцы уже готовятся к Олимпиаде-2028?
– Мы все еще находимся под санкциями, выступаем под нейтральным флагом – и столкнулись со многими бытовыми вопросами. Например, перевозка инвентаря. Международная федерация больших претензий не предъявляет, понимает, что гребля без беларусов будет мало кому интересна. А вот многие страны – организаторы соревнований… Это суки конченые. Слишком много накопилось бытовухи, которая является одной из составляющих успеха.
– О чем вы?
– Как нас встречают по приезду, доставка инвентаря, аренда, перелеты. Как ты сейчас доберешься до Западной Европы? На сегодня это наша основная проблема. Приведу пример из другого вида спорта – современного пятиборья, когда спортсмену могли дурную лошадь дать. И у нас сейчас то же самое. Инвентарь же [у нас] надо индивидуально подгонять. Бытовуха у нас около 15% успеха. Нужно ее привести в порядок. Что касается подготовки, то мы работаем в режиме 11 месяцев в году.
– К Кубку мира готовитесь?
– Первый этап пройдет в Сегеде. Венгрия – вроде нормальная страна. Второй [этап] – в немецком Бранденбурге, а это уже суки конченые, очень странные. Потом будут соревнования в Канаде, там диаспора хохлов на многое влияет. Надо психологически к этому готовиться. Оценил бы сейчас подготовку сборной на 3 с плюсом по 5-балльной системе, может, четверочку. Я проехал шесть Олимпиад, потому всё вижу. У нас присутствуют определенные шероховатости и их нужно коллегиально решать.
– Чемпионат мира пройдет в польской Познани.
– Международная федерация дала разрешение на участие. Польская федерация «не возражает» на присутствие беларусов. Город вроде бы тоже. Но я скажу, что поляки, чехи, балты полностью нас игнорируют, не приближаются. Мы стараемся отвечать зеркально. Вот с итальянцами я дружу, как и раньше. А с чехами так дружили – и все развалилось! Самое главное, что [мы] можем выступать и не терять нюх. Я вот езжу с соревнований на соревнования и жду, когда уже увижу нового [Вадима] Махнева (беларусского олимпийского чемпиона в гребле – замечание автора)! Настоящего волка, воина. Надо вступить в бой, а потом уже разбираться. Воины всегда побеждают. Слюнтяи могут еще выиграть «мир» – с погодой им повезло, с дорожкой, еще с чем. Но Олимпиаду выигрывают только воины! Смотришь на определенных спортсменов: сидит п###а [размазня] такая, значки надел, думает, уже все может. Таких нужно гнать палкой из сборной!
– Кто сейчас главная надежда в беларусской гребле?
– Не скажу, но есть у меня хорошие спортсмены. Очень хороший прогноз имею по женскому каноэ. Просматривается у них перспектива. Главное – решить всю эту бытовуху, наш спорт же не единственный со всем этим столкнулся.
– До войны в Украине отношение к беларусам было получше?
– Мы были царями! Все жили одной семьей. Литва, Латвия, Эстония, Польша, Бельгия, Франция, Испания, Португалия – мы со всеми дружили. Сейчас Запад от нас отвернулся. Мы, славяне, открытые, со всем готовы общаться, обниматься. Даже сейчас есть позитивные моменты. Например, приезжают украинцы и втихаря с нами обнимаются. Но сама система отношений, к сожалению, разрушена.
В методиках подготовки, если имеется исполнитель, особых секретов нет. Много времени уделяем психологии, кукушка же тоже должна развиваться. Надо работать без паник, без истерик. Ребята хорошие есть у нас, разберемся. Посмотрим на старты в этом году, может, придется по ходу перестраиваться.
Если честно, то я пока не вижу четкой системности в нашей работе. Спорт высших достижений – это всегда системность. Приходит, например, ко мне спортсмен, функционально смотрится хорошо, но учить его надо три года! Потому что он корявый, не понимает экономизации движений или еще чего. Я хочу такой системы… Возможно, такое во всех сферах жизни: не вовремя вспахал или подкормил поле – не будет хлеба.
– Детей много приходит в греблю?
– Есть проблемки в селекционном отборе. Набирают группы по 12-14 человек. Мне кажется, стратегически надо уже по-другому на это смотреть. Я называю спортивные секции сектами. Надо человека к себе заманить и года три в свою веру его «обувать», чтобы он подал позывы быть профессиональным спортсменом. А так для многих секция просто развлекуха. Чуть поразвлекались – и пошли дальше.
– Пример беларусских олимпийских чемпионов на учащихся не влияет?
– Это все фрагментарная работа системности. Да и не так много этих олимпийских чемпионов. В СССР брали, возможно, даже не системностью, а объемами. Сейчас у нас нет выбора, кроме как ставить на качество. Да, были Петрушенко и Махнев, братья Богдановичи. Все на этом! Была системность в работе четверки женской, Худенко, Литвинчук. Вот эти дети прошли системность, но, к сожалению, она не передается всей стране. Этот момент передачи самый сложный в нашей работе.
– Как передавать?
– У нас 80-90% [воспитанников] передается в «высшее звено». Кому вы, б###ь [блин], передаете? Кому?! Если людям безразлично, то система рушится. У нас не получается эту систему выстроить и в игровых видах спорта. В хоккее есть какие-то признаки жизни. Вот передали Егора Борикова, но дальше все рушится. Мы работаем просто для унитаза. Каждый годы ДЮСШ передают молодых спортсменов в училища олимпийского резерва. Я думаю, около 95% выпускников РУОРов всем до унитаза. Они не приходят в сборные, не могут нигде закрепиться.
Вот приходит ко мне чемпион мира в юношах, так я его три года переучиваю! Зачем мне его переучивать, если у нас должна быть одна система, одни методики и взгляды? Получается, кто-то недоработал. Получается, трактор вышел в поле и [просто] встал там, не тот гвоздь вбили, не запахали, ямку не закопали. Сейчас мы не можем работать на массовость – времена не те. Только на качество.
– Если вы уйдете из, гребля в Беларуси вообще функционировать будет? Или будет то же, что с уходом Николая Козеко во фристайле?
– Ничего не знаю. Я лично буду работать до упора – ничего другого в жизни не умею. Если кто-то присоединится к моим взглядам и методике, селекционному отбору, развитию качеств, силовому компоненту, будет замечательно. С Николаем Ивановичем [Козеко] мы постоянно общаемся. Вижу, что прорывы у них в молодежке есть, что-то прорастает. Да, понимаю, что во фристайле осталась одна возрастная девочка (Анна Гуськова – замечание автора). Я работаю в вузе, вижу, какие выходят тренеры. Из 15 человек в группе выходит один-полтора-два толковых, кому можно доверить своего ребенка. Ориентировка на практику – это основа основ в педагогике. Я принимаю госэкзамены у заочников, которые уже отработали целый цикл в школах, вот с ними приятно общаться. От выпускников стационара я иногда в шоке. Методистов у нас никто не готовит системно. Проходят только стажировки-х####и постоянно, но ничего сделать не могут. Я свою миссию вижу в проповедовании. Без паники, без шарахания.
– Почему Марина Литвинчук завершила карьеру?
– Ну как? Девушке уже под сороковник, есть воспалительные процессы, суставы не те. Но самое главное – история с мельдонием , как его искали в Париже у нашей сборной (обыск произошел в апреле 2016 года после того, как допинг-пробы показали сразу у пяти беларусских гребцов следы мельдония. В результате мужская сборная Беларуси пропустила Олимпиаду-2016 в Рио. Позже Спортивный арбитражный суд в Лозанне отменил дисквалификацию – замечание автора). Мы тогда судились, выигрывали. После того скандала Литвинчук практически не может посещать европейские страны. На эту чушь не обращает никакого внимания «Интерпол», но французы замутили это дело. Еще, думаю, [бывший генеральный секретарь НОК Анатолий] Котов, б###ь, который уехал, подсобил в этом. Литвинчук практически невыездная в Европу. Политика тоже вмешивалась в это. Она плюс ко всему военнослужащая, капитан там или кто. Думаю, этот цикл она бы еще могла выступать. У нее прогресса уже не было, только стабилизация результатов, но на очень высоком уровне. Вот Петрушенко оставил войска, поехал работать в Китай.
– Литвинчук остается в спорте?
– Мы встречались с ней на НОКе, где Марину благодарили за работу, но спросите у нее сами. Я мог бы сказать, но не буду. Сейчас время для нее пересмотра жизни.
– Как относитесь к тому, что Александр Богданович работает в хоккее, а не гребле?
– Надо пробовать всё. Он прошел через горнило большого спора. Он видел весь сложный отбор детей в гребле, возможно, хочет его перенести в хоккей. Или какие-то другие подходы. Я всё смотрю – и футбол, и хоккей.
– Вы рассказывали, что дружите с Анатолием Юревичем.
– Да, очень хорошо. Раньше, когда с ним встречались, то я не всё понимал, а сейчас всё знаю. Мне странно, что у футболистов слабая физическая подготовка, они не могут подтянуться десять раз. Всегда говорю Юревичу, что футбол – это легкая атлетика в первую очередь, нужно бежать постоянно.
– Как ваше здоровье? Не так давно делали операцию на суставе.
– Бедро левое поменяли. Скоро нужно будет менять правое. Восстановился хорошо, совсем чуть-чуть побаливает. Второе поменяю осенью. Мои помощники, Махнев и [Виталий] Гуд, растут, могут уже что-то писать, переписывать, прогнозировать, видят ошибки. Но им еще очень много нужно всего у меня с######ь [украсть] :).
Другие посты пользователя
