Регбистка Немкович, работающая медсестрой: «Ты получаешь маленькую зарплату за свой адский труд. А потом приходят такие непонятные цифры, и ты думаешь: да ну нафиг, ну неужели?»

Игрок женской регбийной команды «Гражданочка» и одновременно медсестра в реанимации 10-й минской клинической больницы Ольга Немкович в беседе с корреспондентом «Прессбола» Сергеем Мордасевичем рассказала об адском труде и маленькой зарплате.

– В одном из постов в инстаграме ты написала: «Как я терпеть не могу свою работу, знают только мои коллеги». А в конце добавила: «И за что-то же я все-таки люблю эту работу».

– Люблю, наверное, за людей, которые рядом. Вижу их чаще, чем родных. Могу быть с ними двадцать четыре на семь. Никто не понимает наших разговоров, шуток. С возрастом друзей становится меньше. Работа — место, где можно поделиться, где ты рад видеть людей. Слушаем друг друга, поддерживаем, ругаемся. Без этого тоже никак. Большая семья. Вообще столько всего узнала за пять лет в реанимации. Это огромный опыт.

А не люблю, наверное, за отношение к нам, за график. Белорусская медицина бесплатная. Люди считают, что раз они платят налоги, все им обязаны. А это совсем не так. Я тоже плачу налоги. И они ведь идут на многое. Почему-то всегда предъявляют только медицине: уже много лет не работаю, но сейчас ты обязана. Принеси, подай, иди туда и не мешай.

Ты получаешь маленькую зарплату, не такую, как хотелось бы. За свой адский труд, когда выжимаешь себя как лимон, а дома даже нет сил разговаривать. А потом приходят такие непонятные цифры в день зарплаты, и ты думаешь: да ну нафиг, ну неужели? Мы же так много работаем... Помимо того, что, как робот, провожу лечение, я еще должна разговаривать с людьми. А больные бывают разные.

– Еще твоя фраза: «Мы почти каждый день видим смерть». Как справляешься психологически?

– Наверное, стараюсь про это не думать. На автомате. Понятно, что за пять лет работы в реанимации смертей видела очень много. У меня есть минус: если тяжелые пациенты давно лежат, я к ним привыкаю, переживаю за них. Когда все мои труды идут в никуда и человек умирает, я плачу. Чтобы этого не происходило, нельзя проникаться душой к пациенту. Нельзя думать, что это чьи-то мама, папа, бабушка, дядя, подруга... Становится обидно, грустно.

У нас с коллегами есть философские мысли. Когда начинаем рассуждать, это заканчивается тоже как-то грустно. Все делаются поникшими. И на самом деле психологическая помощь медикам в таком отделении не помешала бы. У меня ее пока не было.

– Нынешняя ситуация изменит отношение к врачам? Похоже, есть позитивная динамика.

– Это очень круто. Реально приятно, что люди поддерживают, кафешки привозят нам еду. Но когда все закончится, мне кажется, об этом забудут. Время пройдет, и никто не вспомнит, что я в противогазе бегала целые сутки. Но хотелось бы, чтобы люди начали по-другому относиться к нашей работе.