Леонид Корнеенко: «Речь шла о тромбоэмболии — диагнозе, ставившем под сомнение не только дальнейшую карьеру»

Белорусский лыжник Леонид Корнеенко расскзал как восстанавливается после тяжелой травмы, а также вспоминает ванкуверовскую Олимпиаду.«С тех пор, как возобновил тренировки, не было никаких проблем. Лечение заняло почти год. Но какие-то процедуры я делал только первое время, а потом принимал поддерживающие препараты. Просто требовалось время, чтобы все нормализовалось. И регулярно — раз в месяц — нужно было обследоваться, сдавать анализы, чтобы следить за динамикой состояния. Речь шла о тромбоэмболии — диагнозе, ставившем под сомнение не только дальнейшую карьеру. Лыжные гонки тогда, наверное, отошли на второй план. Хотелось прежде всего выздороветь. Если бы мне категорично сказали, что бегать не смогу, думаю, особо не расстроился бы. Потому что понимал серьезность ситуации. Куда важнее было остаться живым и здоровым.Физические нагрузки мне рекомендовали полностью исключить. Я и сам понимал, что лучше дождаться заключительного вердикта врачей. Риск в этой ситуации представлялся абсолютно неоправданным. Поэтому лишь иногда выходил просто прогуляться на лыжах.Чем занимался? Только в первое время, признаюсь, позволил себе немного отоспаться. А потом постоянно находились какие то дела. В частности, впервые за шесть лет учебы в БГУФК в срок сдал сессию, прошел практику. А обычно весной по окончании сезона приходилось ликвидировать все хвосты. Вообще каждый день появлялось что то важное. Такого, чтобы бесцельно слонялся по городу или не знал, чем заняться, не было. Если представлялась возможность что-то заработать, старался использовать ее. Я постоянно, если было желание, настроение и возможности, выходил покататься, а в июле начал уже втягиваться в подготовительный процесс: три дня делал по одной тренировке, отдыхал, потом опять. В августе уже более серьезно начал работать. Была возможность — в Раубичи приезжал, нет — в Минске бегал. Первый нормальный сбор провел в сентябре. А сейчас даже не знаю, можно ли сказать, что нахожусь на централизованной подготовке, по-скольку питание есть, а проживания нет. В связи с этим приезжаю в Раубичи, когда получается. О больших объемах пока нельзя говорить. К полным нагрузкам я, естественно, еще не вернулся, работаю в щадящем режиме, но уже планомерно, делая в день по две тренировки, пусть и небольшие. После такого перерыва нельзя форсировать подготовку. Это чревато негативными последствиями. Неоднократно прокручивал в памяти тот злополучный ванкуверский забег в командном спринте… Но есть ошибки, которые можно проанализировать, после чего внести коррективы в подготовку, если, к примеру, неправильно распределил силы на дистанции, а тут было нелепое недоразумение, случайность… Не знаю, чем ее можно объяснить. Единственный вывод, который в данном случае можно сделать на будущее, это быть собраннее. Хотя и на Олимпиаде все продумали, трассу заранее просмотрели, покатались на ней. Единственное, вплоть до дня соревнований никогда точно не знаешь, где поставят какой коридор, что, однако, обычно не является проблемой. Потому что они всегда хорошо размечаются и походу успеваешь разобраться, куда должен ехать. Если бы я не боролся за первое место, а шел хотя бы вторым третьим, наверняка не промахнулся бы. Я подумал, что нас могут накатить соперники, шедшие сзади, и старался сделать все, чтобы не возникло проблем на финише, что бы точно выйти в финал. Поэтому еще до поворота хотел максимально себя обезопасить. Но…Чувствовал свою вину, что подвел Долидовича. Тем более что мы всерьез готовились именно к этой гонке, делали ставку на нее. Настраивались не просто пробежать ее для массовости, а попробовать побороться за медали», — приводит слова Корнеенко «Спортивная панорама».