Тот, кто не стал «зачищать» фристайл, в 2020-х не раз круто поменял жизнь – вот как объездил Штаты за деньги и почему советует эмиграцию
Уже не готов возвращаться на зарплату в 700 долларов в день.
До сентября 2020-го Вадим Кривошеев несколько лет занимал должность директора РЦОП по фристайлу. Но потом отказался по приказу «минспорта» карать тех, кто в его виде был не согласен с насилием режима, – и в итоге был уволен по статье с формулировкой о «провале идеологической работы».
Вскоре Кривошеев вынужденно покинул Беларусь. А с конца 2021-го обосновался в США. Там стал заниматься совсем другой работой – установкой телекоммуникационного оборудования. А потом снова круто поменял жизнь.
Чем сейчас занимается Кривошеев, какие перемены считает главными для себя и что думает о белспорте – в интервью телеграм-каналу «О, спорт! Ты – мир!». «Трибуна» перепечатывает этот текст.
– Знаю, что за последние три года у вас снова поменялась жизнь.
– В конце 2023-го в моей тогдашней работе случилась пауза. На одной из вышек, где по заказу устанавливали оборудование, с высоты 120 метров сорвался парень и погиб. В связи с этим начались масштабные проверки с заморозкой всех работ. Мне постоянно говорили, что вопрос решается, кормили завтраками. Но время шло, а позволить себе ничего не делать не мог.
В итоге решил получить CDL (коммерческая лицензия водителя, позволяет управлять автобусами, грузовиками и другим крупногабаритным транспортом – прим.). Обучение в частной автошколе заняло месяц. Со сдачей экзамена и медицинскими справками потратил около 5 тысяч долларов. Считаю, вполне адекватная цена, хотя, говорят, где-то и дешевле. Параллельно с учебой таксовал через Uber.
– Почему именно профессия водителя?
– Когда работал в велоспорте, меня всегда привлекали дальние поездки. Много ездил на легковой машине по Европе. Когда я только летел в США, думал, что одним из вариантов может быть работа трак-драйвером, она тут неплохо оплачивается. Но [беларусский экс-велогонщик] Костя Сивцов втянул меня сразу в телекоммуникации, я там задержался. Но в итоге, можно сказать, пришел к тому, о чем думал уже давно. Езжу на грузовике – получаю и удовольствие, и деньги.
– К слову, как там Сивцов, чем занимается?
– Мы давно с ним не общались. Насколько слышал, он по-прежнему на вышках. Работа сейчас там снова есть. Даже мне звонят из бывшей [телекоммуникационной] компании и предлагают вернуться на позицию мастера, зарплату обещают 700 долларов в день. Но я уже не хочу. Нужно серьезно заниматься чем-то одним, если хочешь расти в этом, а не бегать туда-сюда.
– Легко было найти работу водителем?
– Когда еще учился, мой инструктор сказал, что даст контакт, где меня точно трудоустроят. В то время многие искали водителей, готовы были брать людей без опыта. Сейчас ситуация изменилась: новичков практически не берут, страховки сумасшедшие, очень невыгодные для компаний. Ну а я тогда быстро прошел стажировку с опытным водителем – и уже через 12 дней начал ездить один.
– Графики работы вы определяете сами?
– Да, по согласованию с компанией. Есть две формы оплаты: по расстоянию, от 55 до 85 центов за милю, и по общей стоимости доставки, от которой дают процент. В любом случае, если хочешь прилично зарабатывать, то нужно много работать. Я себе составил график, при котором два месяца езжу, а неделю отдыхаю дома. В этом году получилось, что четыре месяца катал, потом неделю был дома и снова вернулся к работе.
На вышках мы работали в среднем по 10 часов в день, на большой высоте, потом спали в кроватях в арендованном доме или отеле, готовили на кухне. А тут кабина грузовика – и рабочее место, и дом, где приходится спать, готовить и отдыхать.
– Зарплата сейчас выше, чем в сфере телекоммуникаций?
– Пока получаются плюс-минус те же деньги. Конкретно говорить не буду, но это больше 10 тысяч долларов в месяц.
– Какие грузы возите?
– Сейчас я работаю на грузовике с открытым прицепом. В основном грузы – металл, дерево, строительные материалы. Один раз вез вырезанный кусок скалы весом около 20 тонн. Обязанность водителя в таком случае – обеспечить надежное крепление груза и его сохранность при доставке. Немало времени уделяется правильной фиксации – цепи, стропы, брезент на случай осадков. Всему этому отдельно обучали во время стажировки.
– Какое самое большое расстояние пришлось преодолевать?
– Вообще не выбираю расстояние, куда закажут, туда и еду. За полтора года побывал во всех штатах, за исключением Аляски и Гавайев. Несколько раз делал доставки в Канаду. Рекорд? Как-то ранней весной вез на паллетах 900 мешков с луком – загрузка в штате Вашингтон, доставка в Массачусетс (первый штат расположен на побережье Тихого океана, второй – Атлантического – прим.). Кратчайший маршрут пролегал вдоль канадской границы, где довольно холодно, и заказчик попросил поехать южнее, чтобы лук не замерз. В итоге получилось 3170 миль (5101 км).
Мне такой путь доставляет удовольствие. Люблю динамику, постоянное движение, быструю смену картинки. А в США картинка от штата к штату меняется калейдоскопически. Поездил я в свое время по Европе, был в восторге от Альп, Пиренеев. Когда слышал фразу: «Американцам не нужно никуда ездить, потому что в США есть все», – думал, что это популизм. Но, объехав все штаты, я реально впечатлен природой! В течение двух суток ты можешь оказаться в пустыне Аризоны, где тебя окружают кактусы по три метра высотой, и горах Монтаны, где снежные вершины и минусовая температура, и порой приходится надевать цепи на колеса, чтобы преодолеть перевал.
– Какие у вас перспективы в работе?
– Пока я получаю удовольствие и от процесса, и от его оплаты. Ближайшие планы – покупка своего трака и работа на себя. Доход подрастает, но и риски другие. Если машина сломалась, то это уже твоя забота. Устройство машины придется изучить досконально – если ты не знаешь, что именно нужно починить, сумма счета от механика вырастает в разы. Все этапы нужно пройти и четко понимать, как работают процессы, чтобы минимизировать риски прежде, чем начинать масштабировать.
– Когда вы работали на вышках, было время заниматься спортом, кататься на велосипеде. А сейчас?
– Физической нагрузки хватает. Водители таких типов прицепа, как у меня, редко страдают ожирением :). Мы закрепляем груз, накрываем тентом, который может весить до 45 кг, а его нужно самому раскатать, уложить. Иногда это происходит в условиях адской жары. Чаще всего в один день происходит загрузка и разгрузка – после двух таких тренировок никакой тренажерный зал не нужен.
Но велосипед я не забросил. Вожу его с собой в кабине. Последние месяца три получается кататься раз в неделю по два-три часа для удовольствия и поддержания формы. Может, когда-нибудь вернусь в гонки, которых здесь очень много, но пока не тот этап в жизни, чтобы об этом думать.
– Вы повидали почти все штаты. Где бы хотели или не хотели бы жить в США?
– Не хотел бы жить в крупном мегаполисе, например, в Нью-Йорке. Безусловно, там красиво, интересно, круто туда приехать, потусоваться. Но не больше четырех дней. Там сумасшедший дом, и мне реально некомфортно.
Где бы я не против был пожить – например, в штате Монтана. Там много озер, перевалы, фантастическая природа. Можно было бы купить дом и жить в свое удовольствие, кататься на велосипеде. Но хороший дом в красивом месте там стоит от миллиона долларов.
– А пока продолжаете жить во Флориде?
– Да. Как и многие американцы, я туда приезжаю отдыхать :).
– Расскажите о своей семье. Ваша жена и трое детей до сих пор в Польше?
– Да. Мы находимся в стадии воссоединения. Процесс идет, но из-за ковида рассмотрения петиций были приостановлены, в связи с чем сроки сильно затянулись. Жена занимается в основном младшими детьми и частным домом. Кто живет в своем доме, поймет. Но успевает учиться на косметолога.
Во Флориде живет моя дочь Яна, ей уже 20 лет. Она смогла за два года с нуля выучить английский – в Минске в гимназии учила китайский. Довольно быстро адаптировалась, хотя ей было непросто совмещать свои тренировки по академической гребле и объем школьной программы на английском. Она получила аттестат американской школы, сейчас учится на факультете бизнес-администрирования в государственном колледже Флориды и подрабатывает в магазине крупной сети промтоваров. Самостоятельно решает все свои вопросы, не отвлекает меня от работы. Я продолжаю оплачивать аренду и отдал ей в пользование свою машину, но все остальные вопросы она закрывает сама, в том числе оплату учебы. Думаю, ей довольно комфортно.
– Вы еще следите за беларусским спортом?
– Безусловно, мне интересны какие-то выступления наших атлетов, допущенных к международным соревнованиям. Например, знаю, как играет [теннисистка Арина] Соболенко, что показывают наши пловцы, велосипедистки, выступающие в World Tour. Вот так называемые «турниры сильнейших» (в подобном ключе называют ряд российско-беларусских соревнований – прим.) – это мимо меня. Вообще не слежу. Это разговор не о топ-спортсменах.
– Три года вы поддерживали санкции в отношении беларусских спортсменов до окончания войны в Украине. Как относитесь теперь?
– На летних ОИ беларусские спортсмены участвовали в нейтральном статусе, теперь, слышал, так же хотят допустить к зимним Играм. С учетом всех обстоятельств на данный момент полагаю, что это правильное решение. Но считаю, что требования к доказательствам нейтральности и контроль соответствия статусу должны быть более жесткие. Анкеты и опросники должны быть составлены таким образом, чтобы все, кто получает нейтральный статус, реально осознавали, из-за чего введены ограничения в отношении атлетов из России и Беларуси.
Полностью окно возможностей закрывать нельзя. Век спортсмена не так уж долог, а биологический возраст, когда организм готов показывать максимальные результаты, еще короче.
– С кем-то из беларусского спорта общаетесь?
– Да. В том числе с теми, кто сейчас на Родине.
– По общению с ними какой вывод вы можете сделать о настроениях в спорте?
– Такое же настроение, как и в целом в стране. Кто-то вообще не замечает, что что-то происходит. Это люди не из моего окружения, но я знаю, что такие есть. Для них все замечательно, их все устраивает. Ну а есть пласт спортсменов, которые с негативом воспринимают происходящее и ждут разрешения ситуации с какой-то надеждой. Но, считаю, разрешение ситуации возможно только в одном случае – при глобальных изменениях в Беларуси, при смене режима. К сожалению, пока предпосылок для того, что это случится в ближайшее время, я не вижу.
Сейчас единственное, что я могу посоветовать тем, кто имеет амбиции, хочет развиваться и обладает такой возможностью, – это уезжать из страны. Да, эмиграция – дело тяжелое, но в условиях нынешней Беларуси это выход, шанс на свободную жизнь, реализацию личного потенциала. Вот только в Беларуси выстроена такая система, какая была во времена СССР, когда за атлета все делают, за него все решают. Спортсмен просто не знает, как жить самостоятельно. В таком коконе их удерживают, это один из способов остановить отток.
Но я не понимаю прослойку спортсменов, которые тренируются фактически для себя, не имея возможности участвовать в соревнованиях, улучшать свои результаты. Не так много они зарабатывают, чтобы ждать, терпеть и просто тренироваться. Уверен, для многих лучшие времена уже прошли, они не вернутся на конкурентоспособный уровень. Но все равно продолжают тренироваться, получают деньги, вместо того, чтобы просто принять, что нужно поставить точку, заняться новыми делами в жизни. Чем раньше ты чем-то займешься, тем быстрее станешь классным специалистом в другой сфере, главное – желание и профессиональный подход. Водитель, строитель, IT, сфера услуг – да что угодно. Слушайте, у вас вся жизнь еще впереди. Если тебе не довелось стать великим спортсменом, если тебе можно только тренироваться, то зачем это все? Понимаю, что люди боятся вступить в новую жизнь, где они сами за себя будут отвечать, где никто за них ничего не будет решать. Но надо этот страх перебороть и идти по жизни дальше.
Вот я покинул Беларусь – и есть внутреннее ощущение, что самое интересное только начинается. Жизнь в США я начинал с нуля, но сегодня я здесь приобретаю знания, умения, навыки в сферах, о которых раньше никогда и не задумывался, и все это конвертирую в материальные блага. Получаю удовольствие от жизни. Честно сказать, за четыре года жизни в Америке ни разу не пожалел о сделанном выборе.
– Спустя пять лет что вы думаете о протестах 2020-го в Беларуси?
–Во времена Советского Союза был информационный голод, люди жили за железным занавесом и не знали, как живут за границей. Выезжать можно было только по каким-то спецдокументам, разрешениям. Таким населением было проще управлять. Сейчас времена другие, люди могут сравнить жизнь в Беларуси с тем, что есть в других странах, – уровень жизни, оплата труда и так далее. Люди своими глазами, как можно жить иначе. Студенты, молодежь ездили на Запад. Это поменяло кругозор, сознание людей. Поэтому большинство людей в Беларуси эволюционировало и просто переросло то, что им может дать нынешний режим.
Беларусы в 2020-м выразили желание лучшей жизни – они знают, как можно жить по-другому. Была попытка сменить режим, чтобы реально зажить лучше. Но не получилось.
– Почему?
– Мы сами позволили одному человеку сконцентрировать всю власть в своих руках, просто один в один история из книги Джорджа Оруэлла «Скотный двор». И еще мы наивно предполагали, что это наш внутренний вопрос. Как показало время, мы не та страна, где можно все решить волей народа. У нас есть сосед, у которого на нас были другие, большие геополитические планы. И у власти нужен был человек, который готов их реализовать. Такую сделку пришлось заключить Лукашенко, чтобы остаться у власти.
Диктатуры, как показывает мировая история, не меняются мирными протестами. Но в 2020-м Россия не позволила бы [демонстрантам] решить вопрос силовым путем. Только увеличилось бы количество жертв.
Фото: из личного архива Вадима Кривошеева
Іншыя пасты карыстальніка
