В нас пропал дух энтузиазма. Этому футболу нужна новая надежда

Александр Гурин пытается обозначить проблему футбольного журфака, не теряя веры в лучшее.

Последний шанс выиграть кубок в борьбе с сильным соперником. Жребий свёл уже в полуфинале. Матч оправдывает ожидания – много борьбы, много жесткости. Наверное, где-то под козырьком громадины «Университетского» кричат болельщики, разбрасываются словами дорвавшиеся до микрофона комментаторы. Только думать об этом не получается. Внутри, как всегда в настолько напряженные моменты, господствует липкое чувство страха ошибиться. Ага, мяч летит в руки. Уф, они не попали по воротам. Эх – Костюкевич не простил. Пенальти. Иванов – герой. Авраменко целует мяч и рвет сетку. Проиграли. Снова проиграли…

Стоит поздравить соперников, поблагодарить зрителей за поддержку. Только думать об этом не получается. Баяндин сидит и осмысливает происходящее. Но не я. Нужно написать результат в группу, нужно идти на бровку судить следующую игру. Нет времени на эмоции.

Или нет эмоций?

***

С журфаковским футболом я впервые пересекся в 2014. Начальная точка – 16 апреля. Знакомство началось с позиции соперника. У биологического факультета в тот день случился массовый слив сборников, а один из оставшихся играл со мной в любительской команде. В те времена манишка любого делала студентом на час безо всякого ЦТ… Сразу нашел на поле Ивулина – он уже был хорошо известен читателям спортивных сайтов. Сам я играл в защите и, сознавая свою неспособность навязать верховую борьбу, пару раз подло двинул плечом в спину в прыжке то ли Турейко, то ли Бабцу (их фамилии, конечно, я узнал много позже). Негодовал почему-то за них именно труженик веб-журналистики, но заработал только жёлтую за разговоры. Мы были явно слабее, но к концовке матча непонятным образом подходили со счётом 2:2. А после случился угловой, на котором никто не прикрыл Мордасевича. Рыжий оршанец радовался сильнее всех. Нет, не радовался – ликовал, будто выиграл никак не меньше Лиги Чемпионов. Так Ивулин навсегда остался в моей памяти неприятным человеком. А у биологов больше провалов с составом не было. Или меня просто перестали звать…

А осенью был чемпионат журфака с блогом на «Трибуне» (кто ж знал, что через пару лет я сам буду его наполнять). Макс Паршуто с активной помощью остальных, видимо, готовил кейс для своих будущих крутых должностей. Читанные-перечитанные тексты пробуждали непередаваемое ощущение причастности к чему-то крутому. Видео дополняли картину. Болельшицы – тут не нужно слов. После первого журфаковского тура, придя на чемпионат радиофизиков, начинавшийся вслед, застал вживую переодевающегося Мелкозерова – это казалось мегаудачей! И когда спустя полгода я в очередной раз понял, что раф – не моё, решение пойти на журфак было в первую очередь обусловлено именно тем октябрьским движем. (Хотя первый раз хотел, но не осмелился поменять жизнь в 2013 – мог бы просидеть четыре года под Костюкевичем с Ивановым.) А когда я с полным правом окунулся в недоступную раньше атмосферу, то понял давние эмоции Ивулина.

Это было круче Лиги Чемпионов.

***

Журфаковский футбол последнее десятилетие так точно держится на энтузиастах. На внутренних турнирах они обеспечивали чай с печеньем, комментаторов и судей, в сборной – состав на играх. Никогда, безусловно, не будет забыт подвиг Никиты Мелкозерова, купившего форму, в которой команда спокойно поиграет ещё лет десять. Проблема наших дней – в том, что Никита Мелкозеров был не просто энтузиастом, а вдобавок футболистом уровня лучшей любительской лиги Минска, причём не единственным в сборной. Сейчас настолько приличных игроков на журфаке почти не осталось, а со следующего года, боюсь, не останется совсем. Я (если вспомнить Кубок – на пару с Арсением Кузьминским) могу сколько угодно исполнять Яна Облака в серии одиннадцатиметровых, только вот в жизни не подберусь к его игровым скиллам. Но главное даже не в этом.

Старые протоколы игр говорят, что место в сборной журфака было большой ценностью. Хотя бы потому, что на игры приходило по 15 человек. Последние два года больше трех замен у команды не было, а чаще всего за счастье приходилось считать факт их наличия. Если на факультет каким-то образом и поступят уровневые футболисты – где гарантия, что они будут появляться на играх? В нас пропал дух энтузиазма. Ярче всего напомнил об этом Ярослав Климашевский. Почти два года разделили две его игры за сборную. Всё это время он был в диалоге ВК, иногда даже плюсовал своё присутствие на матчи. Почему не приходил? Уж наверное, у него были дела. И эта причина поглотила многих сборников. И некоторых болельщиков. Да и организаторов кубка, честно признаем, тоже. Хотелось сделать крутой видеоквест, но не хватило времени. Хотелось провести интересный конкурс, но что-то пошло не так. Было желание улучшить антураж спорткомплекса, но улетело в дыру в кармане. Но даже с таким положением дел мы не были готовы увидеть семь зрителей к началу финала.

А ведь турниры журфака перестанут существовать, как только станут действительно никому не нужны. Есть и примеры исчезновения сборных – за биофак, например, больше уже не сыграть. Уход двух курсов только усугубляет ситуацию. Как мудро сказал Саша Пониматко вечером 31 марта, когда мы окончательно поняли, что показатели активности по кубку провальные, «никогда за организацию не должны браться занятые и безразличные».

Сколько других останется здесь к осени?

***

Как человек, прошедший основы литературно-художественного творчества на первом, а не на последнем курсе, к тому же у Артёма Ковалевского, позволю себе закончить этот сумбурный текст метафорично.

Думаю, в 2014 у журфаковского футбола было лицо Сергея Мордасевича. Простое, но грозное. Не из высшего круга, но очень авторитетное. Не собирающееся сдаваться и готовое к новым вызовам.

Какое сейчас? Мог бы нескромно и пафосно написать, что моё, но не хочется лишать вас надежды (у меня она есть, хоть и не скорая).

У журфаковского футбола-2017 лицо Максима Мелещени. Он хочет вести за собой, но в итоге не выходит уже в стартовом матче. Он мечтает сыграть в следующий раз хотя бы чуть лучше, чем в предыдущий, но так и не поднялся выше предпоследнего места. Он любит старшее поколение, но понимает, что не может его удержать. Он каждый год верит, что в этот раз точно что-то удастся с первым курсом, но до сих пор ни к чему новому это не приводило.

Есть много причин, по которым у него может не получиться.

Но где хоть одна причина перестать его любить?

Фото: Антонина Хотенко