«Лекарства и травмы превратили сына в зомби». Беспощадный тафгай НХЛ сошел с ума и живет на пляже

Ли Джонсон проснулся от чувства тревоги. Жена мирно сопела рядом, в ногах клубком скрутился кот, из окна выглядывала полная луна. Ли осмотрелся и заметил в дверях спальни тень – это был его сын Мэтт. «Что-то случилось? Не можешь заснуть?» – спросил испуганный мужчина и не дождался ответа. Сын постоял еще минуту и поковылял в свою комнату. Ночные визиты продолжились, Ли поставил замок в спальню, но сон не шел – он слышал, как Мэтт шаркал возле двери. На все расспросы Джонсон-младший отвечал: «Я в порядке».

Терпение семьи закончилось после конфликта Мэтта с мигрантами, работавшими на яблочной ферме Джонсонов – одного из них бывший хоккеист сильно избил. Весной 2006-го Ли связался с одним из врачей Ассоциации игроков НХЛ и договорился о помещении Мэтта в реабилитационный центр. За два дня до отъезда хоккеист собрал вещи, когда родителей не было дома, и сбежал в неизвестном направлении. С тех пор о нем ничего не слышно более десяти лет.

Природа наделила Джонсона сумасшедшей физической силой. В 15 лет Мэтт вымахал до 190 см и сидел в школе за отдельной партой. «Одноклассники называли его добрым великаном – Мэтт не терпел несправедливость и защищал слабых. Он никогда не грубил нам, с большой теплотой относился к братьям и сестре», – рассказывала мама тафгая. Родители отдали пацана в хоккей, и в 19 лет его выбрал на драфте «Лос-Анджелес», который переживал глубокий кризис в начале 90-х. За «королей» выступал великий Уэйн Гретцки, но клуб постоянно пролетал мимо плей-офф Кубка Стэнли. Команде были нужны крепкие парни и с Джонсоном калифорнийцы попали в точку. 

Мэтт, которого одноклубники прозвали Лось, крушил всех подряд на льду и напоминал терминатора. Он играл с переломом руки, грыжами в позвоночнике, вывихом лодыжки и дикой головной болью после сотрясений. Канадец лез в самое пекло и редко покидал площадку без драки. Однажды Гретцки – в его в семье молодой Джонсон жил первый год в НХЛ – поинтересовался у парня: «Не представляю, как ты выносишь эти удары». Тафгай ухмыльнулся: «Иногда нужно отхватить пару раз, чтобы занять удобную позицию. Конечно, мне больно, но именно за это я получаю зарплату».

Близкие были шокированы переменами, которые произошли с Джонсоном всего за пару лет в НХЛ. Веселый и добродушный парень превратился в убийцу на льду и неуравновешенного и угрюмого человека вне игры. Мама плакала и просила Мэтта бросить этот «чертов хоккей», но сын не послушал. В 1998-м он перешагнул черту – ударил со спины в затылок забияку «Рейнджерс» Джеффа Бокебума и оборвал его карьеру. Джонсона дисквалифицировали на 12 матчей и оштрафовали на 95 тысяч долларов. За Мэтта вступилась команда – игроки скинулись и помогли Джонсону оплатить штраф. 

Во время вынужденного простоя парень месяц провалялся в реабилитационной клинике, но это ему не помогло. Джонсон перешел в «Миннесоту», где от него впервые потребовали играть в хоккей, а не вышибать мозги – Лось не сумел перестроиться. Чтобы не пропускать матчи, Мэтт глотал таблетки, как семечки. «Я знаю, что он принимал легкие наркотики и алкоголь, которые вместе с лекарствами превратили сына в зомби. Клубным врачам было плевать на последствия. Когда мы показали в клинике рецепты, которые они выписывали Мэтту, главврач назвал это самоубийством», – бесился Ли Джонсон.

В 90-х служба допинг-контроля в НХЛ не выдерживала никакой критики, поэтому Мэтт и другие игроки легко уходили от наказания. «Я был в доме Джонсона, когда к нему пришел инспектор и попросил сдать мочу на анализ, – рассказал бывший одноклубник хоккеиста. – Лось пошел в ванную, в то время как проверяющий упал на диван и щелкал каналами в телевизоре. Через минуту Мэтт отдал ему баночку со специально подготовленной чистой мочой».

Тафгай заработал около шести миллионов долларов за карьеру, но спустил все деньги. В 2004-м в НХЛ грянул локаут, Джонсон остался без гроша и вернулся к родителям. Дома у тафгая, на счету которого более 150 драк только в топ-дивизионе, окончательно поехала кукуха – Мэтту стало хуже. Мама хоккеиста подозревает, что сын пострадал от хронической травматической энцефалопатии, которую вызывают многочисленные травмы головы. От этой болезни в 2011-м скончался другой знаменитый тафгай Дерек Бугаард. Согласно судебным документам, за время карьеры врачи выписали ему 1021 таблетку различных лекарств.

В первый год после ухода из дома Джонсон лишь несколько раз отвечал родителям на звонки. «Я не узнала голос сына. Это был какой-то мало похожий на Мэтта человек. Злой, агрессивный и даже страшный. В какой-то момент абонент оказался недоступен», – жаловалась мама хоккеиста. Родители по крупицам собирали информацию о сыне – последним его видел в 2014-м бывший нападающий НХЛ Валерий Буре, который сейчас занимается виноделием в Лос-Анджелесе. Он встретил немытого и нечесаного тафгая во время утренней пробежки по пляжу в Санта-Монике. Тот сидел на тротуаре с потерянным видом в свитере «Лос-Анджелес Кингс».

Друзья и бывшие коллеги несколько раз искали Мэтта на пляже, где живут тысячи бездомных, но так и не нашли. Если он до сих пор жив, то наверняка изменился до неузнаваемости. В детстве Джонсон мечтал выиграть Кубок Стэнли и приехать с ним в родную деревню. Мечта обернулась трагедией – травмы, халатность врачей и безразличие руководителей превратили хоккеиста в овощ.

Фото: REUTERS/Eric Miller; Gettyimages.ru/Elsa, Glenn Cratty, Jamie Squire